пятница, 7 июля 2017 г.

Усилиями России сворачивание глобального проекта приобретает необратимый характер.


Часть 1. Общемировая.
     Все знают, что мир стоит на пороге перемен. Банальность? Согласен, небанальность только то, что большинство не знает и не понимает, куда этот мир катится. Причина в том, что мир катится сам по себе, никак не коррелируясь с многочисленными теориями, аналитическими разработками и попытками направить перемены в прогнозируемое русло.

     Так было не всегда. Когда то мир был проще и плотно зависел от воли людей, часто даже от воли одного. Мир не был более предсказуем, ибо непредсказуема воля человека, но он однозначно был много более управляем. С тех пор воды утекло много, мир усложнился и рванул к своему счастью под именем глобализация, не имеющей ни адреса, ни персоналий.
Как и любая медаль, каждое явление имеет две стороны, или, если хотите, две грани. Глобализация не имеет двух граней, она имеет много разных граней, а значит – ни плоха, ни хороша. Она никакая и именно в силу этого не имеет никаких перспектив. По историческим меркам мир раскусил глобализацию достаточно быстро и взял курс на её сворачивание. В силу сказанного, человек, ратующий за глобализацию, является, в лучшем случае, бесполезным мечтателем, в худшем – тормозом на пути исторической логики.
Каковы политические и экономические признаки сворачивания глобализации?
1.         Самый главный признак, выявленный Бюро анализа экономической политики Нидерландов (Гаага): несмотря на ежегодный рост мирового ВВП, начиная с 2015 года начала обвально сворачиваться (более, чем на 10%) международная торговля, и этот тренд продолжается по сей день. Многочисленные последующие попытки объяснить феномен кризисными явлениями, валютными (курсовыми) войнами, падением цен на углеводороды, составляющие значительный объём в товарной корзине и т.д., неудовлетворительны. Кризисы случались часто, но объём международной торговля всегда рос из года в год. Главная причина в том, что в мире объективно отпадает надобность поддерживать традиционный порядок: производить то, что производил всегда, а всё остальное импортировать. В общем виде и в переводе на квазиэкономический язык: практически любой завод можно купить, были бы деньги, и этот завод вам с удовольствием продадут, установят, годами будут обслуживать и вовремя предлагать мероприятия по модернизации производства и выпускаемой продукции. Тенденция эта будет только нарастать, выбивая один из главных блоков в фундаменте глобализации.
2.      Сворачивание международной торговли идёт на фоне жёсткой декларации тренда на протекционизм со стороны США – крупнейшей экономики мира, уже инициировавшей отмену Транстихоокеанского и пересмотр принципов Трансатлантического партнёрств – крупнейших международных экономических и инвестиционных соглашений.
3.      Мировые политические процессы по восстановлению многополярного мира. Данный процесс идёт параллельно с восстановлением суверенитетов, как отдельных стран, так и целых регионов. На самом деле процесс этот объективный и связан с осознанием региональных элит своими призрачными перспективами в ужесточающейся зависимости от Запада.
4.         Ослабление позиций доллара как единственной резервной валюты и средства платежа, когда объём взаиморасчётов между крупными государствами, не входящими в «золотой миллиард», всё больше переводится на национальные валюты.
5.        Ослабление военного преимущества Запада над остальным миром от подавляющего до, как минимум, паритетного, что сводит на нет дальнейшее агрессивное насаждение ценностей глобализации под угрозой вторжения.
     Перечисленные признаки, на мой взгляд, уже приобретают черты необратимости, именно поэтому на повестке дня стоит вопрос: что дальше? Вопрос не простой и, опять же, на мой взгляд и в общих чертах, находится в самих признаках: мир уже делится на несколько равносильных регионов, в каждом из которых будет доминирующий игрок, диктующий остальным правила внутреннего общежития. По сути дела, регионы будут неизбежно приобретать имперский характер. Очерчивать детально регионы сейчас не имеет смысла, скажу лишь, что доминирующими региональными игроками будут вновь все те же «лица», исторически доказавшие наличие в своей ментальности имперскогогена, а подконтрольные территории будут постепенно выстраиваться по линии тысячелетних цивилизационных границ.

Часть 2. Внутрироссийская.
     Совсем недавно страна узнала, что президент начал знакомиться с программами по выходу России из кризиса. Одну из программ представил, так называемый, Центр Стратегических Разработок Алексея Кудрина. Прочитав тезисы по постановки задачи, я обнаружил, что самым часто встречающимся словом, несущим ключевую смысловую нагрузку, является глобализация и производные от него. То же самое относится и к самой программе, которая, по сути дела, пытается затащить Россию во вчерашний день. Вот, собственно, и вся рецензия на программу Кудрина, из которой следует следующее: данная программа однозначно является инструментом и попыткой продолжить колонизацию России, незавершённую в 90-х годах, а также попыткой внешних сил продлить хиреющий процесс глобализации.
     В свете вышесказанного, встаёт закономерный вопрос: куда двигаться России? Ответ прост: России никуда двигаться не надо, так как она безусловно обречена быть одним из доминирующих игроков на части огромного евразийского пространства, как минимум, на постсоветском пространстве. Тем более, что именно наша страна первой начала процесс противодействия глобализации и поэтому слова «двигаться не надо» не стоит понимать буквально. Это процесс, который находится пока в начальной стадии, но уже имеет характерные признаки:
- наличие крупнейшей экономики в регионе;
- высокомобильная и высокотехнологичная армия, способная действовать в любых условиях по защите своего территориального суверенитета, а также за пределами своих границ;
- признание резко возросшего дипломатического, политического и информационного влияния на международной арене;
- способность сохранять внутриполитическую и экономическую стабильность под жёсткими финансовыми и секторальными санкциями;
- политическая воля, направленная на восстановление позиций по всему спектру высокотехнологичных отраслей хозяйства, включая работу по, так называемым, прорывным технологиям.
     Повторю: процесс находится в начальной стадии и впереди ещё непочатый край работы, как по перевооружению армии до уровня новой техники в 70%, так и по суверенизации и укреплению финансовой системы. Что касается высокотехнологичных отраслей и прорывных технологий, то здесь необходимы дополнительные пояснения. Например, России жизненно необходимо полномасштабное восстановление всего спектра гражданских самолётов, в противном случае, вся импортная техника, в случае серьёзного конфликта с Западом, в лучшем случае, не взлетит, в худшем – будет пачками падать ввиду наличия в авионике каждого аппарата электронных закладок, позволяющих потенциально превратить любой летательный аппарат в груду неуправляемого цветмета. То же самое, кстати, касается любой высокотехнологичной импортной техники, от современных автомобилей до скоростных поездов, от нефтяного до медицинского оборудования, имеющих сложную электронную начинку. Именно в этом заключается цинизм технологического доминирования Запада. И это надо иметь ввиду, правильно оценивая политическую волю на импортозамещение высокотехнологичной продукции, когда, например, создание новых самолётов (проходящий испытания среднемагистральный МС-21) и модернизацию прежних достойных разработок (в частности, очень достойный дальнемагистральный Ил-96) является заботой о безопасности страны и российских граждан. Сказанное пока не относится к SSJ-100, так как практически вся его авионика на импортной элементной базе, то есть – рисковая, а значит ближнемагистрального самолёта у нас пока ещё нет. Также, кстати, как и достойных образцов малой авиации.
    Есть большие заделы у Росатома по строительству атомных электростанций по заключённым контрактам буквально по всему миру, хорошие перспективы в космических программах. Или, например, Россия является самой крупной в мире ледокольной державой и продолжает наращивать преимущество, закладывая ультрасовременные суда, причём двойного назначения, что особенно важно с открывающимися перспективами, связанными с Северным морским путём. Закладываются новые верфи, строятся танкерный и рыболовецкий флоты. В общем, многое делается и ещё больше предстоит сделать.
     Что касается прорывных технологий, то здесь очень много домыслов, заблуждений и неясностей, что, в общем-то, вполне объяснимо ввиду недостатка информации, большие массивы которой банально засекречены. Не смотря на видимую академическую неразбериху, Россия одна из немногих стран, а если быть точнее – одна из двух стран наряду с США, которая серьёзно работает над прорывными направлениями и на этом пути уже есть достижения, причём достаточно уникальные. В этом смысле не стоит обращать внимание на дымовую завесу из слов президента Путина, поставившего задачу сделать ставку на цифровые технологии. Дело в том, что цифровая тема, так или иначе, крайне энергозатратна, говоря простым языком – чем мощнее компьютер (суперкомпьютер), тем больше он потребляет электроэнергии, и чем больше будет оцифровываться мир, тем больше энергии ему понадобится. А, значит, тех же нефти и газа, что является побочным эффектом (в том числе, кстати, и для производства тех же самых электромобилей). К примеру, суперкомпьютер «Ломоносов», установленный в МГУ, и далеко не самый мощный по мировым меркам, потребляет 2 мВт электроэнергии! Не готов сравнивать его способности с головным мозгом человека, готов лишь для сравнения привести другую информацию: мозг человека на максимуме потребляет всего 4 Вт. То есть, налицо колоссальный разрыв в энергопотреблении, а также не менее колоссальный, практически взрывной, рост потребностей в электроэнергии в случае повсеместного перехода на цифровые мощности. И эта проблема, в настоящий момент, практически неразрешима. Поэтому в России уже достаточно давно наука пошла по пути исследования и создания, так называемых, природоподобных (конвергентных) технологий, не требующих мегаВатт электроэнергии и работающих на совершенно других принципах, отличных от IT, хотя и использующих элементы микроэлектроники.

Часть 3. Прикладная.
   Данный раздел будет, скорее всего, интересен лишь владельцам среднего бизнеса, занимающимся практической производственной деятельностью и страдающим от кризиса не понаслышке, а в ежедневной деятельности по сохранению и развитию своих предприятий. 
     Не думаю, что сильно ошибусь в следующем: главная проблема российского бизнеса на текущий момент – это неплатежи (вплоть до значительных сумм потерянных средств) и связанный с этим острый недостаток оборотных средств, как для развития, так и, что немаловажно, для обслуживания кредиторской задолженности.
     В последнее время выявилась очень интересная тенденция, вскрывшая всю неприглядную суть института банков. Ещё совсем недавно практически все банки легко кредитовали предприятия среднего бизнеса, что позволяло даже при некомфортных ставках и не очень длинных сроках кредитования (как правило, максимум 3 года) обслуживать кредиты, содержать производства и даже зарабатывать прибыль. Однако всё изменилось примерно в 2015 году, когда в стране резко начала сужаться денежная база, как из-за финансовых санкций, так и из-за ужесточения требований ЦБ РФ к формированию резервов. Практически повсеместно у предприятий возросли риски, упали обороты, заканчивающиеся кредитные договора стало невозможно ни обслуживать, ни рефинансировать в другом учреждении. По текущим кредитам начались нарушаться условия и банки тут же начали изымать средства. Реструктуризация, если она удавалась, так или иначе, приводила к потере оборотных средств и, что немаловажно, портила кредитную историю, что опять же исключало возможности обращения в другие банки.
     Таким образом, предприятие попадает в двойной капкан: во-первых, лишается оборотных средств из-за неплатежей и, во-вторых, ещё больше их лишается из-за изъятия средств банками. Обращение в другой банк наталкивается на стандартный вопрос: объясните, почему у вас упали обороты? На этом всё заканчивается и предприятие встаёт перед угрозой потери активов, заложенных под кредит, а по сути – перед угрозой банкротства с последующей перспективой для руководителя отвечать по статьям УК за накопленные задолженности по налогам и зарплатам.
     Что делать в этой ситуации? Отвечаю: любой ценой сохранить активы и, одновременно, избавиться от всех банковских кредитов, раз и навсегда. В противном случае, предприниматель всегда будет под угрозой потери всех активов, что на языке понятий означает банковский рейдерский захват.
     Легко сказать, нелегко сделать. Согласен. Выше я уже отметил, что под кредит банк всегда берёт ликвидные залоги. Поэтому, раз есть у предприятия ликвидные залоги, необходимо обратить внимание на другой, гораздо более выгодный и уже достаточно развитый финансовый институт – лизинг. Особенно, если залоги являются делимыми, о чём скажу ниже. То есть, необходимо найти заинтересованную лизинговую компанию, которая погасит кредит и, тем самым, выкупит у банка залог с последующей передачей его в лизинг предприятию.
     При всех плюсах и минусах, основное преимущество лизинговых инструментов:
- большая договороспособность лизинговых компаний в случае небольших просрочек;
- больший срок договора лизинга: 4-7 лет до 100%-ной амортизации;
- отсутствие дисконта на предмет лизинга (залога), то есть предприятию поступает больше оборотных средств;
- возможность гибкого графика с учётом сезонности бизнеса;
- возможность, в случае делимости залога, разбить договор на несколько независимых частей, чтобы иметь возможность впоследствии пожертвовать меньшим для сохранения большего;
- в итоге, с учётом существенно большего срока «кредитования», уменьшается финансовая нагрузка на предприятие.
   Кроме приведённой схемы рефинансирования обременительных текущих банковских кредитов, предприятие, имеющее свободные и ликвидные активы (техника, оборудование и даже недвижимость), может дополнительно получить оборотные средства по схеме возвратного лизинга. Здесь, правда, не всё так гладко, так как, продавая лизинговой компании актив с последующим получением его в лизинг, необходимо уплатить НДС и налог на прибыль, а также, скорее всего, придётся уплатить при сделке первоначальный взнос, как минимум, 10%. Однако в дальнейшем все преимущества лизингового договора сохраняются, вплоть до постепенной компенсации НДС, а первоначальный взнос лишь уменьшает полученную в оборот сумму с последующим комфортным сроком договора, гибким графиком, лояльным отношением и существенно более низкой нагрузкой на бизнес.

П.С.: сегодня в Гамбурге открывается саммит G20, посвящённый похоронам глобального проекта, даже если не все участники об этом в курсе. Алексей Кудрин, похоже, среди тех, кто не в курсе.

Опубликовано: Империя

2 комментария:

  1. Анонимный9 июля 2017 г., 14:56

    Всё будет так как будет и никак иначе.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. поданонимный18 июля 2017 г., 17:04

      Отетоотжёг!!

      Удалить